Коментар до статті Калайтана

Рік написання: 2008

Стаття Калайтана Германа повертає нас на 80 років у минуле, в часи, про які ми вже майже нічого не знаємо.

В часи непу, з 1925 року власникам трудових садів без акцизу і виборки особливого патенту дозволялося виготовляти плодово-ягідні вина з добавкою меду, перевозити їх і продавати без виборки особливого патенту і оплати акцизом. Пасічники, як такі, таких прав не мали. З 1925 по 1929 роки бджільництво Кубані переживало розквіт: виникали великі пасіки, пасічники кочували в гори Кавказу на синяк з допомогою залізниці. Виходив знаменитий журнал „Кубанское пчеловодство”. Швидко сталося перевиробництво меду, і пасічники Кубані почали виготовляти плодово-ягідні медові вина. Навіть в межах тих обмежень, які встановлював закон, деякі пасічники умудрялися виготовляти за неперевіреними даними до 20000 відер медового вина в рік.

Журнал „Кубанское пчеловодство”, на мою думку, був кращим практичним журналом по бджільництву із числа тих, що коли-небудь виходили на території Росії. Редактором його був знаменитий пасічник Росії - Герман Калайтан. 

Кращим теоретичним журналом був журнал „Опытная пасека”, що виходив у Тулі. 

Все закінчилося досить трагічно. У 1929 році почалася колективізація, кубанське бджільництво було знищено, пасічників репресували, як куркулів, медоваріння заборонили, журнал „Кубанское пчеловодство” закрили, його редактора відправили в Сибір, на рідну йому Кубань він більше ніколи не повернеться.

 

«Рятуйте… це ж не самогон»!

(Не реклама – факт).

Г. Довгий. Станица Ильская. 25.01.1925г.

«А чтоб тебе пусто было, с твоими пчелами несчастными!.. Да будь они трижды неладны, со всеми твоими коробочками да жестяночками… ну прямо с ума спятил, старый хрен! И все подмасливает: обожди Гапка, да обожди… будут и гроши, будет и мед! Ни шиша нету! Одно из коморы тянет, - то сало на базар, то пшеницу к соседу, и все на цацки вот эти… Как захвачу рогачем черта лысого с хаты, аж порохня посыплется!»

Так говорила, или, вернее, неистово кричала, выкрикивала слова, вертя в руках рогач, как пропеллер, старая Гапка, жинка завзятого пчеловода «рационалиста» Карпа Жуплика, из станицы Медогрельськой.

Карпо Жуплик - старый, приземистый, кряжистый человек. У него сивые усы, коротенькая бороденка; на нем старый жилет, с выпущенной длинной рубахой. Штанов не видно; из под рубахи сразу следуют гармониеподобные  сапожищи-тумбы. Таков Жуплик с внешней стороны. Добродушная улыбка, множество мелких морщин, сходящихся радиусами к двум центрам, глазным впадинам, нос - кубышка и косматые серые брови, из-под которых по временам блестят две жгучих точки, говорят о том, что  Карпо – добряк.

- Ну, ну, спокойся стара, спокойся, - равнодушно проворчал в ответ на гапкинскую канонаду Карпо. – Ты краще б, ниж ото гавкать, штаны да рубаху приготовила б мини на завтра: на выставку в Краснодар поиду.

- Знову значить пшеницю з амбару потягнешь до сусида? – с иронией промычала Гапка. Не твое дило… понимаешь? Не твое дило… волос у тебе довгий, та ум ще малый.

На утро Карпо уехал в Краснодар на выставку.

Что ему до глупой бабы! Слова агронома уж давно разбудили в нем жажду знаний; он заинтересовался лучшими способами ведения хозяйства, его тянуло к сельскохозяйственной науке,  к общественности.

Карпа Жуплика знали в округе. Он всегда был пионером во всех культурных начинаниях в станице, хотя это иногда и довольно больно отзывалось на его хозяйственном бюджете и нередко влекло за собою демонстрацию протеста со стороны «несознательной»  Гапки.

В прошлом году, на выставке по пчеловодству в Краснодаре Карпа заинтересовало медовое виноделие. По приезде домой, в станицу, он в продолжение целого года с небывалым упорством все  добивался пытливо: как и с чего надо начинать изготовление медового вина. Загнал пшеницу, загнал сало с кабана, десяток кур, двух овец и взамен их приобрел две больших бутылки дрожжей и некоторые приборы для медового виноделия.

Теперь Карпо вновь ехал на выставку не с пустыми руками: он вез в Краснодар четыре пробы прекраснейшего медового вина: медово-кизилового, медово-смородинового,  медово-вишневого и медово-яблочного.

Восемь ведер вина стояли под запором в амбаре, и даже Гапке был дан совет «не совать туда носа, чтоб из него не получилась заклепка».

Карпа Жупика на выставке встретили честь честью: для экспозиции место дали в лучшем углу и в президиум контрольно-аттестационной комиссии членом ввели.

Вино одобрили. Дали награду первой степени, и даже сам заместитель зава Окрзу похлопав Жуплика по плечу, сказал, что он, дескать, есть тот «авангард на селе, который служит путеводною звездою к культуре и свету для остальных станичников.»

Веселый и довольный успехом возвращался Карпо домой в станицу. Ему ни сколько не было жалко ни сала свиного, ни пшеницы озимой, ни кур зимовалых. Впереди была одна радушная, светлая мысль…

«Вот я – так я!..» - думал он: «ну бисова Гапка, - побачиш !.. Мое буде зверху!»

Дома навстречу Карпу никто не вышел и, войдя во двор, он поразился небывалой тишине. Раньше не было случая, чтоб при его отлучке Гапка хоть минуту сидела одна: чуть он из хаты, сразу пол станицы в хату, к Гапке, и пойдет у них такой галдеж, что, как говорится, хоть святых выноси.

А сегодня тихо…

Вошел в сени, дверь из хаты настежь. И чулан открыт. Что за притча?! Карпо в чулан, а вина то и нет… Карпо к дверям, тут кстати, на пороге и Гапка собственной персоной.

- «Ну що, доиздывся?! Иди в исполком… там тебе наградять, там тоби вставлять», ядовито, размахивая руками, орала Гапка… 

Карпо с широко открытыми глазами и ртом, настолько оторопел, что и слова вымолвить не мог..

«Як?.. де?.. хто?..» заметался он по чулану, догадываясь, что случилось что-то неладное и именно ни с чем иным, как с медовым вином…

- «Ишь рота роззявыв!.. иди, кажу в исполком… самогон твий забралы… чуеш??..» - добивала его Гапка.

Пошатываясь, пошел Карпо в исполком.

Председатель косо глянул на него, ткнул большим закорузлым пальцем  левой руки в папку с бумагами и сказал:

«Стыдно, Карпо… думал, что ты сознательный элемент… а ты, значит, такой же как и все. Штрафую тебя на первый раз, привезешь пять возов дров для школы, да в кассу внесешь пятнадцать рублей, в другой раз поймаю… в холодной месяц продержу».

- «За що?.. Та що ж це таке?.. там в Краснодарі на виставці й награду дали,  й одобрили… обищали пиддержку.. а тут – самогон!7.. та рятуйте ж мене люди добри,  - це ж не самогон.. це медовее вино».

И Карпо заплакал старческими, жгучими слезами… они катились из его глаз одна за другой точно так же, как катятся летом, в прекрасный солнечный день из летков ульев, одна за другой, трудолюбивые пчелки…

Вспомнил старик, как по капле носили они с душистых цветков тот мед, из которого он, по совету агронома, кропотливым трудом научился делать медово-фруктовое вино, то вино, за которое он получил на выставке первую награду…

Слезы туманили взор старика, и он почти не слышал того, что говорил председатель исполкома:

- «Нельзя, Карпо, варить, - ни самогону, ни вина.. инспектор приезжал, нюхал, говорит все равно, - под одно гребло… нет патента, не оплачен акцыз… говорит это отвод один, - не вино, говорит, - самогон»…

И добавил: «и попробовать не дал, - вылить приказал, - и вылили»…

А Карпо не слышал ничего… Взявшись за голову руками, он молча вышел из исполкома и беспомощно, едва перебирая сапожищами, зашагал к своей хате, тихо всхлипывая и надрывающимся, хватающим за душу хриплым голосом обращался к кому-то с мольбою.

«Та рятуйте ж добри, люди! Це ж не самогон»…

Коментарі (0):